[11:00] Радарами Глеб занимается со времён написания диплома. Сейчас этот самый радар лежит у него под рукой, но работает пока не так, как хотелось бы аспиранту. Поэтому Глеб в срочном порядке дорабатывает схему его устройства:

— Это будет новая версия ранее разработанного радиолокационного датчика, но с учётом всех косяков, которые были сделаны. А тороплюсь, потому что уже сегодня для отчёта нужно записать видео с работающим радаром, — объясняет он причину спешки.

Видео в этом случае — доказательство того, что новая версия датчика успешно работает. Снимать Глеб будет на айфон. Для него это обычное дело — свои радиолокационные системы он часто фотографирует на камеру телефона просто так, для души, как многие снимают еду или делают селфи. В инстаграме Глеба даже селфи — и те радиолокационные.

Творческая квартира

[11:07] После традиционного завтрака в виде тостов и кофе из турки, Лукия встречает корреспондентов Ground в своей художественной квартире и поит чаем. Непринужденно предлагая гостям сахар и печеньки, она говорит, что только после того, как ушла с прошлого места работы, стала чувствовать себя действительно свободным художником.

В музее девушка проработала два года хранителем фонда живописи. Работа пыльная в буквальном смысле — нужно следить за состоянием произведений искусства, сражаясь с неумолимым временем. Но работу художница всё же любила: в её доступе всегда были картины — бесконечный источник вдохновения. Сейчас она скучает именно по этому постоянному ощущению искусства рядом.

[11:20] Глеб отвлекся от схемы и увлечённо рисует на белой доске синусоиды, разъясняя одну из проблем своего исследования:

— То, над чем мы работаем — это, по сути, радиолокационные «глаза», которые можно поставить на любую автоматизированную систему. Например, на автомобиль. Или на робота — на любую систему,которой нужно ориентироваться в пространстве.

Обычно машины ориентируются в пространстве с помощью инфракрасной камеры, лазерной системы или видеодатчиков. Они позволяют определить местоположение, дорожные знаки и прочие объекты вблизи автомобиля.

— Но, как бы оптика ни была хороша, у неё есть один большой недостаток: когда становится темно, стоит туман или идет снег — вы ничего не видите, дальность работы системы падает до десятков метров. А радиосигнал таким недостатком не обладает. Вот едете вы в машине, слушаете радио — и оно работает и в ливень, и глубокой ночью.

Радиолокационная система Глеба, установленная на машину, позволит ориентироваться в пространстве вне зависимости от погодных условий.

— Любой радиосигнал — это волна, — возвращается Глеб к своим синусоидам. — Чем выше вы используете диапазон частот, тем меньше можно сделать датчики. Увеличив частоту сигнала, можно уменьшить радар до размера спичечного коробка — и работать при этом он будет офигеть как круто.

Заводы — художникам

[11:58] Лукия пишет не только картины, но и диссертацию. Объединяет их тема — индустриальный пейзаж Сибири. Когда Лукия по музеям и архивам собирала материал, коллеги смотрели на нее с радостным удивлением. Материала по теме — море, а исследователей все не было.

— В пятидесятые-шестидестяые годы, когда велась мощная пропаганда строительства огромного коммунистического государства, индустриальный пейзаж был очень развит, — рассказывает Лукия. — Были даже рабочие группы, которые ездили в командировки по промышленным объектам и месторождениям, особенно в Кузбассе. Тема получается конъюнктурная, потому что художники понимали: чтобы получить награду и выделиться, им нужно участвовать в таких поездках и рисовать заводы и фабрики.

— У меня одних изобразительных источников штук 600, остается только сесть и собрать всю информацию воедино, — говорит Лукия, перелистывая внушительную папку с таблицами. — Из-за объема данных к научной работе приходится возвращаться каждый день, потому что если я не пишу неделю, то забываю, о чем писала в последний раз.

[12:00] Оставив радар, Глеб проверяет почту — нужно срочно решить вопрос о его участии в Международном научном симпозиуме, который будет проходить в итальянском городе Лечче в декабре.

— Очень не вовремя у меня закончился бывший загранпаспорт, — вздыхает, — а по поводу нового ничего не слышно, хоть и прошло уже два месяца. Да ладно с ним, с участием. Классно бы было съездить, но всё-таки главное — это публикация в серьёзном научном журнале по итогам симпозиума. Для нас это важно. Если у тебя такая публикация есть — это показатель того, что твоя деятельность значима, что в ней есть новизна и что это не плагиат. А с этим уже можно спокойно подавать на какой-нибудь грант.

Глеб открывает Google-переводчик и вставляет фрагмент письма, чтобы перевести и ответить организаторам.


На лонгборде — по корпусу

[12:40] В разговорах перед обедом вдруг выясняется, что он должен написать ещё несколько статей (уже на русском языке) о результатах проделанной работы. Одна будет посвящена вопросам калибровки, вторая связана с использованием полного коэффициента усиления сигнала, третья — с алгоритмом декорреляции… Темы такие, что любой не связанный с радиолокацией человек в ужасе схватится за голову. Глеб тоже хватается — правда, не от тем, а от сроков, данных на написание статей.

— Вся работа проведена, всё исследовано — но теперь всё нужно задокументировать. Не то, чтобы я не люблю это делать... Люблю, но не в спешке, как это обычно бывает.

[13:02] В обед вместе с художницей выбираемся на зарисовки. Вообще Лукия признается, что в Томске не часто выходит работать с натуры, но сегодня ради нашего эксперимента она сделала исключение. Идём по той самой заснеженной улице Мичурина, перебегаем дорогу, хлюпаем ногами по грязи, перепрыгиваем через рельсы. Слева гаражи, про которые Лукия говорит, что уже когда-то их рисовала, справа — мусорка. Железная дорога внезапно сворачивает, и мы оказываемся перед огромной потасканной бетонной коробкой без окон. Лукия поясняет, что это комбикормовый завод.

— Настоящее вдохновение я нахожу в Кузбассе — там очень индустриальная атмосфера. Бывает, на выставках к моим картинам подходят люди и говорят: о, а здесь я живу, а здесь, рядом с заводом, у меня дача. В такие моменты я думаю, что функция моих работ — напоминание о родине. Красоты в этой мрачности многие не видят, вот и получается, что моя целевая аудитория — это люди из Кузбасса и те, кому почему-то нравится вся эта индустриальность.

[13:20] Спускаемся в тусуровскую столовую обедать. Столовая почти пуста — все студенты сейчас на парах, очередей нет.

— А летом, когда тут вообще никого не было, я по корпусу на лонгборде колесил. Сейчас решил оставить это дело — чтобы студентов не нервировать.

У некоторых из них Глеб преподает, как и положено любому аспиранту. Цифровую обработку сигналов у третьего курса и информатику у первого.

[15:00] Глеб обсуждает с коллегой-аспирантом (а заодно и своим хорошим другом) вопрос о том, как ему рассчитать параметры схемы так, чтобы генератор сигналов правильно работал и делал хороший чистый сигнал.

— Если уж совсем заумно выражаться, речь идет о параметрах петлевого фильтра в цепи фазовой автоподстройки частоты, — объясняет Глеб.

С понимающим видом вместе с фотографом быстро киваем головой.

[16:00] Утренняя блок-схема наконец закончена. Последние полчаса Глеб решает вопрос со статьей для симпозиума в Италии.

— Предложили вариант не публиковать её там, а доработать и опубликовать в ещё более крутом научном журнале (журналы считаются круче, чем сборник трудов конференций).

Картины в сумерках

[18:32] Если утро у Лукии для диссертации, то вечера для картин. Сейчас на её работе изображено незаконченное деревянное окно с красивым резным наличником.

— Томск, конечно, нельзя назвать промышленным, поэтому часто в моих картинах появляются городские виды. Я пытаюсь найти наиболее подходящий кусочек действительности, долго ищу сюжет, мотив, делаю наброски, просматриваю фотографии… А потом, когда чувствую что готова, начинаю работать. Люблю писать за 1-2 подхода, чтобы сохранить нужное эмоциональное состояние.

Раскладывая краски и кисти, Лукия вспоминает, что привычка работать по вечерам у неё осталась с тех времен, когда она работала в музее. Другого времени просто не было.

— Но только не по ночам. По ночам Коля работает. А мне спать хочется, — добавляет художница.

Нехватка времени и дивана

[19:20] В чашке — новая порция кофе, куда Глеб засыпает несколько ложек сахара.

— Чтобы мозг работал лучше. А вообще — я давно говорю, чтобы тут диван поставили! Иногда приходится засыпать на пару часов прямо на рабочем месте. С учётом того, что мы здесь можем находиться и до ночи и до утра — это нормальное дело.

До ночи, правда, всё чаще не дают оставаться охранники. Видимо, заботятся о здоровье молодых исследователей — и закрывают лаборатории строго в десять вечера, не позже.

— Так я придумал просто приезжать раньше, чтобы всё успеть. В пять утра, например. А что, не ночь же!

[19:40] С работы возвращается муж Лукии Николай. Вечером они вместе работают над каталогом выставки «Регион 70»: отбирают фотографии и правят вступительную статью. А позже, в полночь, идут спать. Размеренный и неторопливый день художника подходит к концу, а календарь всё также стоит на середине сентября.

Победить охранника

[19:50] — Попробуем победить охранника — чтобы нам разрешили остаться хотя бы до 12? — спрашивает Глеб у своего научрука, спускаясь вниз к машине.
Научрук Андрей непреклонен. Охранников лучше не злить, а ночью — отдыхать.

Они едут за другим (большим) радаром в НИИПП, чтобы разобрать, посмотреть «внутренности» и понять, как была решена аналогичная проблема с радиолокационным датчиком Глеба.

— Слушай, а что будет, если мы перепаяем схему, а эксперимент не пройдет? — засыпает он вопросами научного руководителя. Андрей старше его лет на пять, поэтому Глеб часто переходит на «ты» и обращается по имени. — Будешь всем говорить, какой у тебя бестолковый сотрудник?

В 22:00 молодой инженер-исследователь Глеб Манохин заканчивает работу и возвращается домой. Уже ночью ему приходится решать вопросы с поездкой в Москву —тема, состав разработчиков, инновационная часть разработки, презентация и прочие штуки. И это только один из множества примеров, когда на аспиранта вдруг с неба сваливается срочная задача и сделать её нужно к утру.