«Рейс на Диксон отменен. Аэропорт работает по фактической погоде», — почти сутки справочная служба аэропорта «Алыкель» в Норильске монотонным женским голосом повторяла это сообщение, пока на Таймыре не стихла пурга. Рейсы на Диксон и на Игарку возобновились, но мы всё равно ехали в аэропорт без особой надежды: белые фары такси подсвечивали тонкую позёмку, которая стелилась по трассе Норильск-Дудинка. Больше из окон автомобиля не было видно ни маленьких городов вроде Талнаха, ни тундры с редкими кустами: в декабре на Крайнем Севере уже стоит полярная ночь.

Аэропорт «Алыкель» шумел: люди, которые всю ночь ждали свои отложенные рейсы на «материк» (так говорят обо всём, что находится южнее Полярного круга), теперь толпились у стойки регистрации. Среди пассажиров в «дутиках» и расшитых унтах выделялась группа людей, которая, казалось, никуда не спешила. Это были жители Диксона. «Мы ждем самолет уже две недели», — сказала библиотекарь Людмила, с которой мы оказались рядом, ожидая посадки. — «Кто смог — поселился у родственников в Норильске. Но ведь не у всех есть свои люди в городе, кто-то ночевал в гостинице. Представляете, как это дорого?». (Представить было легко: на Севере многое гораздо дороже, чем на материке. Самый дешевый авиабилет Красноярск-Норильск — почти 11 тысяч рублей, литр молока на Диксоне — под 100 рублей, килограмм говядины — около 800 рублей). «Это Север, здесь многое зависит от погоды. Надо просто ждать», — спокойно сказала Людмила, пока сотрудники аэропорта взвешивали на весах многочисленные коробки и сумки диксончан: из Норильска домой люди везли вещи, которые почти не привозят на «край света», например, бытовую технику и какую-то верхнюю одежду. Стало ясно, что одна из привычек людей Крайнего Севера, которая отличает их от жителей «большой земли» — это умение терпеливо ждать: появления солнца после затяжной полярной ночи, завоза продуктов, самолета.

В Юстыд мы попали случайно: вместе со знакомым гидом поехали на рыбалку —планировали отдохнуть перед переездом в село Джазатор и предстоящими съемками. Но увидев в мягких складках степи множество юрт и пасущегося скота, поняли, что нашли себе новую работу. Мы познакомились с двумя казахскими семьями и спросили разрешения пожить рядом с ними в палатке и понаблюдать за тем, как они ведут хозяйство. Нам не отказали. На следующий же день мы переехали в Юстыд.

Как оказалось, одна из семей приезжает в долину на лето делать кумыс на продажу, который в этой части Горного Алтая пользуется большим спросом: его покупают туристы и местные жители — на свадьбы, похороны, большие торжества и просто так. Вторая семья ведет кочевой образ жизни весь год, сменяя летнее пастбище на зимнее, а зимнее — на весенне-осеннее. Время, проведенное в долине реки Юстыд, было особенным, но больше всего мне запомнился один вечер в гостях у казашки Айжанат и ее семьи.

Айжанат хотела угостить нашу команду своим сыром, который сами казахи называют «рынчик», и пригласила меня к ним в юрту. Было уже довольно поздно, около 22-23 часов вечера, но, зная, что для казахов гостеприимство — это важно, я не стала отказываться. В юрте был слабый свет, в основном он шел от небольшой печи, стоящей в центре. Дети Айжанат, кроме старшей дочери, уже спали, а муж был на улице — кажется, отвязывал лошадей, чтобы они ушли на ночь пастись в долине.

Хозяйка рассказывала про кочевую жизнь и про то, что их дети в основном живут и учатся в поселке, а к ним, родителям, приезжают только на каникулах. Рассказала, что некоторым семьям, занимающимся скотоводством на Алтае, порой хватает денег только на самое необходимое: муку, сахар, чай, овощи; на многие продукты и вещи уже не хватает — экономическая ситуация в регионе не самая простая. Всё это время, что мы говорили, Айжанат терпеливо кипятила на печке большую алюминиевую кастрюлю с молоком — для будущего сыра. Через какое-то время вместе с дочерью они процедили молоко через чистую марлю. За час юрта успела наполниться теплым молочным запахом, а муж Айжанат успел вернуться и уснуть. Хозяйка еще долго сидела у печки и помешивала в кастрюле будущий сыр. Было видно, что Айжанат очень устала (обычно кочевники встают в 5-6 утра и начинают заниматься скотом), но она всё равно продолжала тихо разговаривать и улыбаться. У меня кончалась пятая пиала чая.

Утром дети Айжанат принесли нам большой, белый, мягкий и очень вкусный кусок домашнего сыра, который еще долго был на Алтае нашим завтраком.